Личная история Андрея Щербакова: ранние переживания, вопросы о природе материи, уход из религиозной системы и первый опыт, после которого исследование сознания стало делом жизни.
Летом 2006 года я вернулся домой после долгой дороги. Позади было около восьмисот километров, впереди — несколько дней с семьёй. Я поужинал, поговорил с близкими и лёг на диван. Дети уже спали, жена читала в другой комнате. Тело было уставшим, но сознание ещё продолжало возвращаться к событиям прошедшего дня.
В какой-то момент я почувствовал сильную вибрацию и гул в голове. Затем мне показалось, что я упал с дивана на пол. Я решил встать и пойти на кухню за водой — и в следующее мгновение уже находился там.
Первой мыслью было: как я сюда попал? Я не помнил, как вставал и шёл через комнату.
За окнами была ночь. Свет нигде не горел, но кухня не казалась тёмной. Всё вокруг было ясно различимо, словно предметы освещались изнутри. Я ещё пытался понять, утро ли уже, когда начал подниматься вверх. Моё тело прошло через потолок, перекрытия и крышу. Я ощущал странную вибрацию, а через мгновение оказался на крыше обычного пятиэтажного дома.
Я стоял там с совершенно ясным сознанием. Я понимал, кто я, где находится мой дом и что несколько мгновений назад лежал на диване. Это не было бессвязным потоком образов. Я наблюдал, размышлял, принимал решения и пытался проверить происходящее.
Именно в ту ночь мой многолетний поиск перестал быть только философским.
Но начался он гораздо раньше.
Опыт, которому я ещё не умел дать название
Первые необычные переживания появились у меня примерно в десять лет. Иногда я осознавал себя перемещающимся по нашей квартире. Я видел родных, проходил сквозь стены, а возвращаясь к кровати, замечал собственное спящее тело.
Эти эпизоды происходили нечасто и прекратились приблизительно к пятнадцати годам. Тогда я считал их просто необычными снами и не пытался искать в них скрытые символы или предсказания. Я и сегодня не вижу смысла превращать каждый сон в послание. Во сне слишком легко смешиваются память, эмоции, ожидания и фантазия.
Но те детские состояния отличались особой ясностью и ощущением собственного присутствия. Я не анализировал их и не строил теорий. У меня ещё не было ни языка, ни знаний, чтобы понять, что именно происходило. Смысл этих переживаний стал открываться намного позднее, когда я вновь столкнулся с похожим состоянием уже взрослым человеком.
В детстве меня занимали и другие вопросы. Я рос в Советском Союзе и учился в обычной школе. На вопрос о смысле жизни нам предлагали понятный общественный ответ: человек должен приносить пользу стране, обществу и общему делу. Я не отрицал ценность труда и ответственности перед другими людьми, но чувствовал, что вопрос значительно глубже.
Меня интересовало не только то, как нужно жить. Я хотел понять, что вообще представляет собой мир, в котором мы живём.
Из чего сделана реальность
Однажды я подошёл к учителю физики и спросил, что такое материя. Вопрос удивил его: особого интереса к школьной физике я прежде не демонстрировал.
Учитель объяснил, что материя — это вещество, которое существует в пространстве и времени и из которого состоит всё вокруг, включая нас самих.
Тогда я спросил: а из чего состоит сама материя?
В ответ я получил короткую лекцию о периодической таблице элементов. За любознательность мне поставили отличную оценку, но ответа на свой вопрос я не получил. Мне назвали элементы, из которых построены окружающие предметы, однако я спрашивал о другом: что лежит в основании самих элементов? Что представляет собой первичная реальность, из которой возникает всё видимое?
Сегодня любой человек может за несколько секунд найти сотни материалов о строении атома, элементарных частицах и квантовой физике. В 1980-е годы у обычного школьника не было ни интернета, ни свободного доступа к мировой библиотеке. Поиск ответа занял у меня около года.
В конце концов я пришёл к мысли, которая тогда произвела на меня огромное впечатление: материю можно понимать как форму проявления энергии.
Эта идея совпала с тем, что я уже чувствовал интуитивно. Окружающий мир перестал выглядеть собранием отдельных твёрдых предметов. За привычными формами угадывалось более глубокое единство. Стол, человеческое тело, воздух, свет — всё это могло быть разными состояниями одной энергии.
Но один найденный ответ сразу породил новые вопросы.
Что такое сама энергия? Почему она принимает настолько сложные и упорядоченные формы? Почему возникает жизнь? Откуда появляется способность воспринимать мир и осознавать себя? Является ли порядок случайностью или за ним стоит разум?
Я начинал с вопроса о материи, но постепенно приближался к вопросу о сознании.
Когда я решил искать ответы в религии
После распада Советского Союза пространство информации резко изменилось. В начале 1990-х стали появляться книги, которых раньше почти невозможно было найти: философия, религия, эзотерические учения, разные представления о душе, жизни и смерти. Я читал всё, что попадалось мне в руки.
В то время мне казалось, что именно религия может обладать тем знанием, которого мне не хватало. Наука прекрасно описывала многие процессы материального мира, но вопросы о смысле, душе и источнике сознания оставались открытыми. Религия говорила о них уверенно и предлагала целостную картину.
Мой поиск привёл меня в духовную академию. После двух лет обучения меня рукоположили, и я начал церковное служение, продолжая учиться заочно. Я относился к вере серьёзно, был готов много работать и жил согласно своей вере. Благодаря этому я быстро продвигался внутри организации. К двадцати пяти годам я занимал высокое положение в церковном руководстве своей страны.
Вместе с положением пришёл доступ к той стороне церковной жизни, которую редко видят обычные прихожане.
В закрытых разговорах я всё чаще замечал, что искренность веры далеко не всегда определяет решения людей. Деньги, влияние, положение и контроль нередко оказывались важнее духовности, которую мы проповедовали другим. Для меня это стало тяжёлым потрясением. Я пришёл туда в поисках истины и был готов подчинить ей свою жизнь. Но теперь видел, что сама система могла требовать подчинения прежде всего себе.
Постепенно я начал внимательнее изучать основные положения собственной веры, слушать учёных, скептиков и представителей других традиций. Я задавал вопросы, которые прежде считал почти запрещёнными. И чем честнее становился этот поиск, тем яснее я видел: я жил внутри клетки религиозного фанатизма.
Меня учили менять мышление других людей, и я сам согласился стать частью этой системы. Я не перекладываю ответственность на кого-то ещё. В тот период я хотел этого, верил в правильность выбранного пути и принимал правила. Но человек остаётся ответственным и за то, чтобы однажды увидеть ошибку.
Когда я начал задавать неудобные вопросы и открыто говорить о своих сомнениях, руководство попыталось вернуть меня в установленные границы. От меня ожидали, что я продолжу повторять правильные слова, даже если уже не могу подтвердить их собственной совестью.
Во время последней службы я стоял перед людьми и вдруг с полной ясностью понял: я больше не могу говорить то, во что не верю.
Я ушёл до окончания службы и больше не вернулся.
Это решение далось нелегко. Я потерял привычное положение, окружение и готовую картину мира. Но вместе с этим вернул себе право думать. Уход из религии не уничтожил мой поиск. Он освободил его.
Жизнь без готовой системы ответов
После ухода началась другая жизнь. Нужно было обеспечивать семью, искать своё место в мире и учиться принимать решения без поддержки большой организации. Я встречал множество людей, которым были безразличны вопросы, занимавшие меня с детства. Они не понимали, зачем тратить силы на размышления о природе материи, сознания и смысла жизни, если вокруг достаточно практических проблем.
Отчасти я понимал их. Повседневная жизнь требует времени, денег и внимания. Но внутри меня вопрос не исчезал.
К 2003 году я начал думать, что, возможно, никогда не найду ответа. Я прошёл через религиозную систему, прочитал множество книг, слушал разные объяснения, но ни одно из них не давало целостной картины. Возникло желание перестать бороться, оставить поиски и просто жить так, как живут все.
Теперь я понимаю, что эти годы не были потеряны. Мне нужно было пройти через чужие системы знания, поверить в них, разочароваться и остаться без опоры. Только после этого я оказался готов исследовать неизвестное самостоятельно.
Следующий поворот начался с события, которое на первый взгляд не имело никакого отношения к сознанию.
Авария и страх заснуть за рулём
В 2003 году я попал в автомобильную аварию. Серьёзных травм удалось избежать: я отделался ушибами и порезами. Но после аварии появился сильный страх снова потерять контроль над машиной, заснуть за рулём и попасть в новую катастрофу.
В то время я работал далеко от дома и примерно раз в две недели проезжал около восьмисот километров, чтобы увидеть семью. Дорога занимала девять или десять часов. Отказаться от автомобиля было трудно, но сонливость стала реальной проблемой.
Сначала я пробовал энергетические напитки. Они нарушали сон и оставляли после себя туман в голове. Затем использовал спортивные добавки, обещавшие бодрость. Их действие было коротким и неприятным: меня бросало то в жар, то в холод. Я останавливался, двигался, пел, постоянно что-то жевал, но всё это помогало ненадолго.
Во время одной из поездок я начал экспериментировать с дыханием. У меня не было ни подготовки, ни знаний о дыхательных практиках. Я просто пытался найти способ вернуть ясность и не заснуть. Одна из комбинаций неожиданно дала сильный эффект: приблизительно через десять минут сонливость исчезла, дорога стала необычайно ясной, а внимание — острым.
Я повторял это, когда чувствовал усталость. Но вместе с бодростью начали происходить изменения, которых я не ожидал.
Мир становился ярче, хотя дело было не в солнечном свете. Пространство казалось прозрачным и словно светилось изнутри. Иногда возникало ощущение, что я вижу двумя парами глаз. Одна часть внимания продолжала следить за дорогой, а другая одновременно воспринимала незнакомые места, людей и события. Эти два потока не смешивались, но оба принадлежали мне.
Изменилась и память. Я мог с удивительной лёгкостью восстановить почти любую сцену своей жизни. Одновременно появлялись незнакомые пространства, запахи, люди и эмоции, которые не связывались с моей обычной биографией.
Сейчас я должен сказать об этом прямо: подобные эксперименты во время вождения были опасны. Я рассказываю о них как о части своей истории, а не как о методе, который кому-либо следует повторять. Тогда я ещё не понимал природу состояния и учился через собственные ошибки.
В течение нескольких месяцев я начал лучше узнавать этот режим восприятия. Я учился дольше сохранять его и направлять внимание, вместо того чтобы просто следовать за случайными образами. Мне казалось, что сознание способно одновременно удерживать несколько самостоятельных точек восприятия.
А затем я увидел то, что помню до сих пор.
Золотая сфера
Во время одной из долгих поездок я вновь почувствовал сонливость и почти автоматически изменил дыхание. Сознание разделилось: одна часть продолжала воспринимать дорогу, другая оказалась перед картиной, не похожей ни на что земное.
Передо мной находилась огромная сияющая сфера. Она напоминала Солнце, но была настолько велика, что я не видел её границ. На поверхности возникали мельчайшие капли и отделялись от неё, уходя вдаль по потокам света. Это было похоже на золотой дождь, разлетающийся во все стороны.
Я испытывал одновременно восторг, узнавание и потрясение. Величие увиденного невозможно было вместить в обычные слова. Дорога потребовала внимания, и восприятие исчезло, но впечатление осталось со мной до конца поездки.
Через несколько недель картина повторилась. Я снова увидел огромную золотую сферу и миллиарды капель, уходящих в лучи света. На этот раз переживание было ещё сильнее. Я чувствовал, что увиденное имеет прямое отношение ко мне, хотя не понимал какое.
Я мысленно спросил: «Что это?»
Ответ прозвучал внутри ясно и спокойно:
«Это место, где ты появился».
На моих глазах появились слёзы, и я остановил машину.
В тот момент я был уверен: мне показали не случайную фантазию. Я соприкоснулся с частью реальности, смысл которой ещё только предстояло понять.
Я не стал немедленно создавать из этого законченную космологию. Позже я много раз возвращался к образу золотой сферы, сопоставлял его с другими переживаниями и постепенно строил собственное понимание души, энергии и единого поля жизни. Но тогда главное состояло в другом: поиск снова ожил. Я понял, что ответы могут приходить не только из книг и чужих учений. Само сознание способно стать способом исследования.
Ночь на крыше
Примерно через год после начала этих необычных состояний я уже умел в некоторой степени направлять второе восприятие. Я пытался повторить его дома, в спокойной обстановке, но ничего не получалось. По всей видимости, многочасовая дорога, усталость и непрерывное движение создавали пограничное состояние, которое я тогда не умел вызывать другим способом.
В тот летний день 2006 года во время дороги произошло несколько сильных переживаний. Однако главным событием стало то, что случилось уже дома, когда я лёг отдохнуть на диване.
Оказавшись на крыше, я прежде всего пытался понять, что со мной происходит. Первая версия была очевидной: возможно, это сон. Но состояние не было похоже ни на один сон, который я знал. Моё мышление оставалось ясным, окружающее пространство было устойчивым, а действия подчинялись решениям.
Я подумал о трансе, но и от прежних трансовых состояний этот опыт отличался. Раньше существовали два потока восприятия: физическая реальность и второе видение. Теперь никакого разделения не было. Я полностью находился там, на крыше, и осознавал себя единым существом.
Следующей мыслью был страх: не происходит ли со мной серьёзное психическое нарушение? Но я сумел остановить эмоцию и сосредоточиться на проверке происходящего.
Я слышал рассказы о возможности летать в подобных состояниях. В обычных снах мне это не удавалось. Я решил провести простой эксперимент: выбрать отдалённую точку и попытаться намеренно переместиться к ней.
Я не стал прыгать с края крыши. Даже внутри необычного переживания я допускал, что могу ошибаться и в действительности каким-то образом находиться на крыше физически. Падение с пятиэтажного дома было бы слишком высокой ценой за проверку.
Вместо этого я сосредоточился на далёкой точке. Я ещё не успел полностью сформулировать команду, как почувствовал движение.
Я полетел.
Подо мной проходили дома и уличные фонари. Всё было видно с необычайной ясностью. Я двигался туда, куда направлял внимание. В этот момент меня охватило сильнейшее волнение. До выбранной точки я не долетел: эмоции мгновенно вернули меня назад.
Я снова лежал на диване.
Весь опыт продолжался не больше пяти минут — от ощущения падения с дивана до возвращения в тело. Но эти пять минут изменили мою жизнь сильнее, чем годы чтения и споров.
Я ещё около получаса лежал и подробно восстанавливал последовательность событий. Мне было важно ничего не потерять: кухня, ночной свет, потолок, крыша, проверка собственного состояния, решение двигаться и сам полёт.
На следующее утро я знал, что должен исследовать этот феномен.
Почему я решил не принимать готовых ответов
Я нашёл доступные книги и в течение следующего месяца читал всё, что мог собрать о внетелесных переживаниях. Но очень быстро столкнулся с уже знакомой проблемой. Авторы противоречили друг другу. Одни превращали тему в мистический ритуал, другие строили сложные системы, не объясняя, откуда получили свои знания. Многие описывали лишь отдельную часть явления и выдавали её за целое.
Я уже проходил путь, на котором чужая система сначала обещает окончательные ответы, а затем требует верить ей больше, чем собственной совести. Повторять этот путь я не хотел.
Поэтому я принял решение: не считать ни одну книгу последней инстанцией. Я возьму из источников только то, что помогает начать практическое исследование, а дальше буду наблюдать сам. Мне предстояло научиться сохранять ясность, повторять опыт, сравнивать состояния, проверять собственную память и постепенно отделять непосредственное восприятие от последующей интерпретации.
Так началось исследование, которому я посвятил следующие двадцать лет.
Мои объяснения менялись. Некоторые ранние выводы оказались слишком простыми. Я учился замечать влияние ожиданий, эмоций и привычных представлений. Но сам опыт продолжал повторяться, становился глубже и открывал всё новые вопросы.
Я больше не мог рассматривать сознание как побочный продукт физического тела. Для меня оно стало самостоятельной реальностью, способной воспринимать, действовать, сохранять память и существовать за пределами обычной телесной точки зрения.
Зачем я рассказываю об этом сегодня
Я описываю свой путь не для того, чтобы заменить одну систему веры другой. Я слишком хорошо знаю, что происходит, когда человек отдаёт кому-то право определять для него истину.
Я не прошу читателя считать мой опыт своим. Но я утверждаю право говорить о нём прямо и исследовать его всерьёз.
Мой путь прошёл через советскую школу, самостоятельный поиск знаний, религиозную веру, высокое положение внутри церковной системы, разочарование, уход, годы обычной жизни и переживания, которые разрушили прежние границы возможного. Ни один из этих этапов не был лишним. Каждый помог мне отказаться от очередного готового ответа и приблизиться к самостоятельному наблюдению.
Сегодня я вижу главную ценность исследования сознания не в необычных способностях. Его значение — во внутренней свободе. Человек, который учится наблюдать, задавать вопросы и отвечать за собственные выводы, становится менее зависимым от чужого страха, авторитета и контроля.
Именно для этого существует моя исследовательская платформа. Здесь я буду рассказывать не только о ярких переживаниях, но и о том, как менялось моё понимание; где я ошибался; какие закономерности повторялись; как личный опыт соотносится с философией, исследованиями и рассказами других людей.
Я начинал с вопроса о том, из чего состоит материя. В итоге этот вопрос привёл меня к исследованию того, кто именно воспринимает материю.
И это исследование продолжается.
Узнать больше
Эта статья рассказывает только о начале моего пути. Более подробно о внетелесных переживаниях, развитии моего понимания сознания и выводах двадцатилетнего исследования я рассказываю в книге «Феномен сознания вне тела».
Добавить комментарий