Почему современная наука до сих пор не объяснила источник субъективного опыта — и какую картину дают двадцать лет моих исследований
Автор: Андрей Щербаков Формат: исследовательский обзор и авторская модель
Самый близкий и самый трудный вопрос
Сознание — единственная реальность, в существовании которой человек может быть уверен непосредственно. Всё остальное мы узнаём через него. Мы видим мир, слышим звуки, чувствуем тело, вспоминаем прошлое, строим планы и размышляем о Вселенной. Но любой факт сначала должен появиться в поле нашего восприятия. Без воспринимающего субъекта не было бы ни опыта, ни знания о том, что этот опыт вообще существует.
И всё же мы до сих пор не можем дать общепринятого ответа на простой вопрос: что именно осознаёт происходящее?
Мозг можно исследовать приборами. Мы можем наблюдать электрическую активность нейронов, изменения кровотока, передачу сигналов, работу памяти и реакции на внешние раздражители. Но тот, кто переживает боль, любовь, страх, красоту или собственное существование, не появляется на снимке мозга. На снимке видны процессы. Само переживание остаётся доступным только тому, кто его переживает.
Эта разница лежит в центре проблемы сознания. Наука всё точнее описывает механизмы, сопровождающие восприятие, внимание, память и принятие решений. Но описание механизма ещё не отвечает на вопрос, почему работа этого механизма сопровождается внутренней жизнью. Почему человек не просто обрабатывает световые волны, а видит красный цвет? Почему биохимическая реакция становится болью? Откуда возникает ощущение: «Это происходит со мной»?
Я занимаюсь этим вопросом двадцать лет. Моё понимание складывалось из личного внетелесного опыта, наблюдения за переходными состояниями, изучения работ других исследователей и постоянного сравнения пережитого с существующими теориями. Я пришёл к выводу, что мозг участвует в проявлении человеческого сознания, но не создаёт его. Сознание принадлежит душе, а мозг служит интерфейсом между душой, телом и физическим миром.
Это моя рабочая модель. Я не предлагаю принимать её на веру. Я предлагаю сначала увидеть, что объясняют современные научные и философские модели, где проходят их границы и почему живой опыт нельзя исключать из исследования только потому, что его трудно поместить в лабораторный прибор.
Сознание — не поток мыслей
Люди часто называют сознанием всё, что происходит у них в голове: мысли, внутренний диалог, воспоминания, фантазии и эмоциональные реакции. Но поток мыслей — это содержание. Сознание — то, в чём это содержание появляется и кем оно может быть замечено.
Мысль возникает, меняется и исчезает. Наблюдатель способен увидеть её появление. Он может согласиться с ней, отвергнуть её, перевести внимание на другое или позволить ей пройти. Если человек способен наблюдать мысль, значит мысль и наблюдающее сознание не тождественны.
То же относится к эмоциям. Я могу переживать страх и одновременно понимать, что испытываю страх. Могу заметить раздражение до того, как оно превратится в поступок. Могу увидеть привычную реакцию и выбрать иной ответ. Именно эта способность наблюдать собственное состояние создаёт пространство свободы.
Мозг формирует и повторяет привычные маршруты. Он сопоставляет новую информацию с памятью, прогнозирует опасность, предлагает знакомые решения и гоняет мысли по кругу. Всё это необходимо для жизни. Но человек не обязан автоматически следовать каждому импульсу мозга. Сознание способно направлять внимание и выбирать, какую мысль превратить в действие.
Поэтому вопрос о сознании нельзя свести к вопросу о мышлении. Компьютер тоже обрабатывает информацию, сортирует данные и выполняет сложные операции. Но вычисление само по себе ещё не объясняет наличие субъекта, который знает, что он существует.
Что научилась объяснять нейронаука
Современная нейронаука установила глубокую связь между состоянием мозга и доступным человеку опытом. Повреждения определённых областей могут нарушать речь, память, узнавание лиц, чувство собственного тела или способность удерживать внимание. Анестезия изменяет взаимодействие между крупными мозговыми сетями и временно лишает человека обычного доступа к переживаниям. Сон, лекарства, травмы, кислородное голодание и нейродегенеративные заболевания тоже меняют сознательное состояние.
Эти данные нельзя игнорировать. Мозг является необходимым условием нормального проявления земной личности. Через него человек воспринимает физический мир, сохраняет воспоминания, управляет телом и выражает внутренние решения.
На этом основании материалистическая модель делает следующий шаг: если изменения мозга изменяют сознание, значит мозг сознание производит. Для многих исследователей это наиболее экономное объяснение. Оно не требует вводить душу или иной уровень реальности и позволяет строить проверяемые эксперименты.
Но наблюдаемая зависимость ещё не равна доказанному происхождению. Изменение инструмента всегда меняет результат его работы. Повреждение камеры искажает изображение; нарушение работы радиоприёмника искажает звук. Из этого нельзя заключить, что внешний объект создан камерой, а радиопередача родилась внутри приёмника.
Эта аналогия не доказывает независимость сознания от мозга. Она показывает другое: из факта тесной связи между мозгом и опытом логически не следует единственная возможная модель. Мозг может быть генератором сознания. Он может быть интерфейсом, фильтром или преобразователем. Возможна и более сложная связь, для которой у нас пока нет подходящих понятий.
Исследование анестезии хорошо показывает сегодняшнюю границу знания. Учёные всё точнее описывают сети, связанные с бодрствованием, обработкой информации и восстановлением сознательного доступа, но сами авторы современных обзоров продолжают отмечать нерешённые вопросы о механизмах сознания. Мы научились выключать и возвращать определённые функции. Это огромный практический успех. Однако управление проявлением явления ещё не означает полного понимания его природы.
Теории сознания описывают разные части процесса
В современной нейронауке нет единственной принятой теории сознания. Существуют несколько влиятельных моделей, и каждая выделяет свой механизм.
Теория глобального нейронного рабочего пространства связывает сознательный доступ с моментом, когда информация становится доступной многим специализированным системам мозга. Пока сигнал обрабатывается локально, он может не осознаваться. Когда происходит широкое распространение информации по мозговым сетям, содержание становится доступным для памяти, речи, планирования и произвольного действия.
Эта модель хорошо объясняет, почему большая часть обработки остаётся неосознанной и почему некоторые сведения внезапно входят в поле внимания. Но она прежде всего описывает доступ к информации. Она не объясняет, почему глобальное распространение сигнала должно сопровождаться внутренним переживанием.
Теория интегрированной информации начинает с свойств самого опыта: каждый момент сознания един и одновременно содержит различия. Теория пытается связать наличие и структуру опыта со способностью системы образовывать неделимое причинное целое. Это серьёзная попытка вывести измеримые свойства из феноменологии, но её выводы и способы измерения остаются предметом споров.
В 2025 году результаты крупного прямого сопоставления теории глобального рабочего пространства и теории интегрированной информации были опубликованы в Nature. Исследование объединило данные функциональной МРТ, магнитоэнцефалографии и внутричерепной регистрации у 256 участников. Некоторые предсказания получили поддержку, а другие ключевые положения обеих теорий столкнулись с серьёзными трудностями. Для меня смысл этого результата ясен: наука продвигается, но завершённой модели сознания пока нет.
Другие подходы связывают сознание с рекуррентной обработкой, прогнозированием, вниманием, метапредставлением или определёнными динамическими состояниями мозга. Эти модели помогают изучать условия, при которых информация становится доступной человеку. Они создают карты корреляций и проверяемые гипотезы. Но карта процесса и источник переживания — не одно и то же.
Трудная проблема сознания
Философ Дэвид Чалмерс назвал это различие «трудной проблемой сознания». Есть задачи, которые можно решать через исследование функций: как мозг различает стимулы, объединяет сведения, направляет внимание, формирует отчёт и управляет поведением. И есть другой вопрос: почему выполнение этих функций вообще сопровождается субъективным опытом?
Можно подробно описать прохождение светового сигнала от сетчатки до зрительной коры. Можно определить, какие области активируются, когда человек узнаёт лицо. Но такое описание не содержит самого ощущения цвета, глубины, узнавания и присутствия. Между внешним описанием мозгового процесса и внутренней жизнью субъекта остаётся объяснительный разрыв.
Иногда этот разрыв пытаются закрыть утверждением, что субъективный опыт просто является работой мозга. Но слово «является» не объясняет переход. Оно только объявляет два разных описания одним и тем же явлением. Возможно, будущая наука найдёт убедительный мост между ними. Сегодня такого общепринятого моста нет.
Поэтому утверждение «наука уже доказала, что мозг создаёт сознание» опережает реальные знания. Наука убедительно показывает зависимость привычного человеческого опыта от мозга. Она пока не установила, каким образом физический процесс превращается в субъективное переживание и почему вообще существует тот, кому этот процесс дан изнутри.
Четыре философские картины
Философия предлагает несколько крупных ответов на проблему сознания.
Физикализм считает физическую реальность основной, а сознание — возникающим из организации материи или полностью описываемым через физические процессы. Сила этой позиции в её связи с экспериментальной наукой. Её трудность — объяснить появление субъективности из того, что само по себе описывается без всякой внутренней точки зрения.
Дуализм утверждает, что ментальное и физическое нельзя свести друг к другу. Сознание и тело принадлежат к разным категориям реальности, хотя и взаимодействуют. Эта позиция сохраняет самостоятельность внутреннего опыта, но должна объяснить, как именно два уровня влияют друг на друга.
Панпсихизм рассматривает ментальное начало как фундаментальное и широко распространённое свойство природы. Сознание в таком случае не появляется внезапно из полностью бессознательной материи. Главная трудность — понять, как элементарные формы опыта объединяются в единое человеческое «я».
Идеализм идёт дальше и рассматривает сознание или разум как основание реальности. Материальный мир в разных версиях идеализма понимается как содержание, структура или проявление более фундаментального сознания. Эта картина ближе всего подходит к идее живой Вселенной, но она тоже нуждается в объяснении устойчивости общего мира и отношений между индивидуальными субъектами.
Есть и промежуточные позиции: нейтральный монизм, теория двойного аспекта, космопсихизм. Их разнообразие показывает, что спор идёт не между «наукой» и «суеверием». Это серьёзный спор о том, что считать основой реальности и какие факты должна объяснить полная теория человека.
Что изменили двадцать лет личного опыта
До начала осознанных внетелесных переживаний вопрос о душе был для меня вопросом веры. Я мог читать книги, принимать религиозные идеи или сомневаться в них, но у меня не было личного основания для вывода.
Практика изменила сам характер вопроса.
Во внетелесном состоянии я не переставал быть собой. Сохранялись ощущение собственного «я», способность наблюдать, ставить цель, принимать решения, двигаться, сравнивать происходящее с памятью и позже анализировать опыт. Исчезала привычная привязка центра восприятия к физическому телу, но не исчезал субъект.
Для меня это было принципиально. Если личность была бы только работой обычного бодрствующего мозга, я ожидал бы, что при ослаблении связи с физическим восприятием ясность будет разрушаться. Вместо этого в ряде переживаний она становилась сильнее. Я воспринимал себя не менее реальным, чем в повседневной жизни, а иногда — более собранным и свободным от автоматического потока мыслей.
Разовый необычный эпизод можно объяснять множеством способов. Но мой вывод основан не на одном событии. Он складывался из повторяющихся наблюдений на протяжении двадцати лет: сохранения самоощущения, намерения, памяти, способности исследовать, возвращаться к выбранной цели и сравнивать разные состояния.
Я понимаю разницу между личным опытом и лабораторным доказательством. Но личный опыт не становится бессмысленным только потому, что он доступен изнутри. Боль, любовь, чувство смысла и само существование «я» тоже сначала известны непосредственно. Наука о сознании, которая исключает внутреннее свидетельство, исключает именно тот феномен, который пытается объяснить.
Исследования переживаний во время остановки сердца показывают, насколько трудна эта область. В многоцентровом исследовании AWARE II часть выживших сообщала о воспоминаниях и переживаниях, связанных с реанимацией; при этом контрольные визуальные цели никто не распознал, а слуховой стимул определил один участник. Такие результаты не дают окончательного доказательства независимости сознания от мозга. Но они показывают, что граница между жизнью, прекращением обычной мозговой деятельности, восстановлением и сознательным опытом сложнее, чем простая формула «мозг выключился — человека больше нет».
Личный опыт не должен подменять проверку. Но и проверка не должна начинаться с запрета на сам вопрос.
Моя модель: мозг как интерфейс сознания
Моя модель строится от сознания к материи, а не от материи к сознанию.
В её основе находится Источник — единое живое сознание, из которого возникает и в котором существует всё многообразие реальности. Индивидуальная душа не отделена от Источника абсолютной границей. Она является самостоятельным центром опыта и одновременно частью более крупного целого.
Душа — это индивидуальное сознание, обладающее памятью, направлением развития и способностью накапливать опыт. Она больше одной земной биографии.
Высшее Я — более полная часть души, не ограниченная одной физической личностью. Воплощённый человек получает только тот диапазон памяти и восприятия, который необходим для конкретной жизни. Связь с Высшим Я не исчезает, хотя обычно остаётся за пределами повседневного внимания.
Земная личность формируется во взаимодействии души, тела, мозга, семьи, культуры, воспитания и собственного выбора. Она реальна и ценна, но не исчерпывает всего человека.
Мозг и нервная система создают рабочий интерфейс с физическим миром. Мозг принимает сигналы органов чувств, управляет телом, организует память земной жизни, строит прогнозы и ограничивает поток информации до объёма, с которым человек способен действовать здесь и сейчас.
Эту схему можно представить так:
Источник → душа → Высшее Я → земная личность → мозг и тело → физический опыт.
Стрелка здесь не означает одностороннюю команду. Опыт движется в обе стороны. Душа проявляет намерение через личность и тело; физическая жизнь возвращает душе пережитое, выбор и новое понимание.
В этой модели мозг не является бесполезной оболочкой. Он необходим для воплощения так же, как музыкальный инструмент необходим музыканту для исполнения произведения в физическом пространстве. Качество инструмента влияет на звучание. Его повреждение может сделать выражение почти невозможным. Но музыкант и инструмент не одно и то же.
Почему мы не ощущаем свою большую природу постоянно
Если сознание шире мозга, почему человек обычно воспринимает только физический мир и одну биографию?
Потому что ограничение внимания является условием полноценного земного опыта. Мы не смогли бы жить конкретную жизнь, если бы одновременно воспринимали весь опыт души, множество уровней реальности и последствия каждого возможного выбора. Фокус создаёт глубину участия.
Мозг удерживает этот фокус. Он отбирает информацию, поддерживает устойчивую картину мира и возвращает нас к задачам тела. Большая часть происходящего не входит в сознательный доступ, потому что не нужна для немедленного действия.
Но фильтр не абсолютно закрыт. Во сне, трансе, глубокой медитации, пограничных состояниях и внетелесном опыте обычный контроль мозга меняется. Иногда человек получает доступ к информации и формам восприятия, которые не укладываются в повседневную картину.
Я не считаю каждое необычное ощущение сообщением души. Мозг способен создавать яркие образы, путать память, достраивать недостающее и превращать ожидание в переживание. Поэтому нужны наблюдение, повторяемость, внутренняя дисциплина и готовность пересматривать интерпретации. Но осторожность не должна превращаться в автоматическое отрицание всего, что не помещается в привычную модель.
Ограничения современной науки
Наука — один из величайших инструментов человеческого познания. Именно она научила нас отделять впечатление от измерения, проверять утверждения и исправлять ошибки. Но у каждого инструмента есть область, для которой он был создан.
Современная экспериментальная наука особенно сильна там, где явление можно наблюдать снаружи, повторить, измерить и сравнить между независимыми исследователями. Сознание имеет внешние проявления, но само переживание дано изнутри. Прибор регистрирует активность мозга; значение, цвет, боль и присутствие переживает человек.
Это не делает сознание недоступным исследованию. Это означает, что метод должен учитывать обе стороны: объективные измерения и дисциплинированное описание субъективного опыта. Если одну сторону объявить несущественной, мы получим подробную науку о мозговых корреляциях, но не обязательно науку о сознании как переживаемой реальности.
Направление исследований зависит и от того, какие вопросы общество считает достойными финансирования. Грантовые программы, медицинские задачи, технологические интересы и институциональные приоритеты влияют на то, что будет изучаться, какими методами и в течение какого времени. Это не означает, что все учёные скрывают истину или действуют по единому плану. Это означает, что научная система, как любая человеческая система, распределяет внимание и ресурсы избирательно.
Темы, которые трудно быстро превратить в технологию, лекарство или измеримый результат, получают меньше возможностей. Исследование сознания вне обычных состояний особенно уязвимо: здесь сложнее повторяемость, меньше финансирования и выше репутационный риск. Поэтому отсутствие большого массива данных иногда говорит не о невозможности явления, а о том, насколько мало ресурсов было вложено в его честное изучение.
Живой опыт — часть данных
Каждое исследование сознания начинается с сообщения человека: «Я вижу», «я чувствую», «я помню», «я ничего не переживал». Даже в строгом лабораторном эксперименте приборы сопоставляют с отчётом участника. Без этого невозможно определить, был ли стимул осознан.
Субъективный опыт может ошибаться. Память искажает события, ожидание влияет на восприятие, язык упрощает пережитое. Но объективные измерения тоже требуют интерпретации, а теории меняются вместе с новыми данными. Надёжность повышается не запретом на внутренний опыт, а улучшением способов его фиксировать и сопоставлять.
Нужны дневники наблюдений, ясные критерии состояний, сравнение независимых свидетельств, физиологические измерения, заранее заданные цели и исследования, в которых конкурирующие объяснения проверяются на одних данных. Такой подход не обещает быстрых ответов. Зато он позволяет сохранить и смелость вопроса, и дисциплину исследования.
Для меня личный опыт является исходным материалом, а не последней инстанцией. Я доверяю повторяющимся наблюдениям, но продолжаю сравнивать их с другими свидетельствами и моделями. Уверенность в собственной картине не требует закрываться от новых знаний. Настоящая уверенность способна выдержать проверку.
Что меняется, если сознание больше мозга
Вопрос о природе сознания не является отвлечённой философией. Ответ меняет отношение человека к жизни.
Если человек считает себя временным биологическим механизмом, смысл легко ограничивается выживанием, статусом и кратким промежутком между рождением и смертью. Если же земная личность является проявлением более глубокого сознания, каждый выбор становится частью длительного развития души.
Это не обесценивает физическую жизнь. Напротив, она приобретает большую ответственность. Тело важно, потому что через него мы действуем. Отношения важны, потому что в них проявляется качество сознания. Боль другого человека важна, потому что разделённость не абсолютна. Свобода важна, потому что опыт не просто случается с нами — мы участвуем в его создании.
Такое понимание даёт надежду, но не предлагает лёгкого утешения. Продолжение сознания не освобождает от последствий решений. Развитие невозможно передать другому человеку, купить или заменить правильными словами. Оно происходит через выбор, внимание, честность и способность становиться более осознанным.
Для меня смерть перестала быть доказанным исчезновением личности. Она стала переходом, природу которого человеку ещё предстоит изучить. Страх перед неизвестным может оставаться, но он больше не обязан управлять всей жизнью.
Исследовать самого наблюдателя
Мы привыкли искать ответы во внешнем мире. Строим телескопы, чтобы увидеть рождение галактик, и микроскопы, чтобы исследовать клетку. Но инструмент, через который мы познаём всё это, остаётся самым большим вопросом.
Наука показывает, насколько тесно земное сознание связано с мозгом. Философия показывает, что из этой связи можно построить несколько разных картин реальности. Личный опыт показывает, что границы привычного восприятия не обязательно являются границами самого сознания.
Моя позиция ясна: сознание первично. Оно не является побочным продуктом мозга. Индивидуальное сознание принадлежит душе, мозг служит интерфейсом физической жизни, а каждая душа существует внутри более крупного живого сознания, которое я называю Источником.
Я открыт к исследованиям и готов уточнять язык этой модели. Но двадцать лет опыта не позволяют мне вернуться к представлению о человеке как о случайном наборе нейронных процессов. За мыслями, эмоциями и биографией находится наблюдатель. Он пользуется мозгом, но не исчерпывается им.
Мы не поймём сознание, пока будем изучать только механизм его проявления и избегать вопроса о том, кто именно смотрит через этот механизм.
Продолжить исследование
- «Что такое сознание: душа, мозг и единое поле жизни» — подробнее о моей модели души, подсознания, сверхсознания и связи индивидуального сознания с Источником.
- Книга «Феномен сознания вне тела» — полная история моего опыта и выводов.
Источники и материалы для дальнейшего чтения
- David Chalmers. Facing Up to the Problem of Consciousness — исходная формулировка «трудной проблемы» сознания.
- Stanislas Dehaene, Michel Kerszberg, Jean-Pierre Changeux. A neuronal model of a global workspace in effortful cognitive tasks — ранняя нейронная модель глобального рабочего пространства.
- Lucia Melloni и соавторы. Adversarial testing of global neuronal workspace and integrated information theories of consciousness — прямое экспериментальное сопоставление двух влиятельных теорий, Nature, 2025.
- Giulio Tononi и соавторы. Integrated Information Theory 3.0 — изложение основных принципов теории интегрированной информации.
- George A. Mashour и соавторы. Conscious Processing and the Global Neuronal Workspace Hypothesis — современный обзор гипотезы глобального нейронного рабочего пространства.
- Sam Parnia и соавторы. AWAreness during REsuscitation II — многоцентровое исследование сознания и воспоминаний после остановки сердца.
- Stanford Encyclopedia of Philosophy: Dualism, Panpsychism, Idealism — обзоры основных философских подходов к отношению сознания и физической реальности.
Добавить комментарий